Metropolitan Anthony of Sourozh   ARCHIVE
АРХИВ   Митрополита Антония Сурожского
 



ЗАМЕТКА ОБ АРХИВЕ




Информация, размещённая на этом портале, предназначена

для личного пользования. Поэтому просьба к посетителям

относиться к материалам с должным уважением, и не изменять,

не публиковать и не использовать их в коммерческих целях.


В течение многих лет прихожане и ученики Митрополита Антония Сурожского делали видео и звукозаписи его проповедей, бесед и интервью.  Кроме писем, Владыка почти исключительно не писал, а произносил свои беседы. И прихожане и ученики делали транскрипции этих материалов. Этот грандиозный труд и дал текстуальное собрание трудов Митрополита Антония. Оригиналы этих трудов, не рассчитанные на долгое хранение, оказались разбросанными по многим странам в Англии, во Франции, в России, в Швейцарии, и т.п.


Владыка не оставил после себя завещения относительно использования своих трудов, однако в 1987 году он благословил своего духовного сына Бориса Хазанова, чтобы он занялся собиранием и обработкой его архива для компьютерного хранения. В 1999 году он ещё раз потвердил это в письменной форме.  Фотокопия документа прилагается.




Эта записка была продиктована Митрополитом Антонием о. Михаилу Фортунатто в Лондонском кафедральном соборе, напечатана о. Михаилом на машинке и после чего подписана Владыкой.


Почти за два десятилетия Борису Хазанову удалось собрать множество материалов и перевести их в цифровую форму, наиболее удобную для доступа, хранения и распространения подобных документов.  Для этого ему пришлось создавать не существовавшие в то время специальные компьютерные программы и новые конфигурации оборудования.


В настоящее время в Архиве находятся более 2 000 текстов, 800 фотографий, 1 600 звукозаписей и 200 видеозаписей - на Русском, английском и 8-ми других языках.  Фонды Архива продолжают постоянно пополняться новыми материалами.


Несомненно, что желание Владыки, будучи подробно выраженным, состояло бы в том, чтобы его труды были открыты для широкого доступа. Создавая Архивный портал на интернете, мы надеемся, что духовная мудрость и любовь Христова, которыми была пронизана вся жизнь Митрополита Антония, будет продолжать освящать всех, приходящих к нему.  “Зажегши свечу, не ставят её под сосудом, но на подсвечнике, и светит всем в доме.” (Мф 5:15)


Право на использование и распространение большинства архивных материалов перешло к Борису Хазанову вместе с их оригиналами. Учитывая большое количество и разнообразие материалов, и объём работы по их обработке, чрезвычайно трудно проследить уже существующие авторские права на каждый архивный документ. Но совершенно очевидно, что неясности, связанные с отдельными документами, не могут быть препятствием для опубликования трудов Митрополита Антония на интернете, что шло бы вразрез с жертвенной и щедрой жизнью самого Владыки.  Если же какая-нибудь заинтересованная сторона, имеющая юридические основания на аторские права, опротестует помещение каких-либо материалов на архивном портале, то Борис Хазанов готов рассматривать каждый случай в отдельности.


 

О МИТРОПОЛИТЕ АНТОНИИ

Об  АРХИВЕ


Об архиве


История архива


Благодарность


Память сердца


Контакт


Ссылки



ПАМЯТЬ СЕРДЦА 

Свет от его свечи 


Борис Хазанов

Август 2010





Прошло семь лет со дня кончины митрополита  Сурожского Антония (Блума), более тридцати лет возглавлявшего епархию Русской  Православной Церкви в Великобритании, любимого пастыря множества христиан Востока и Запада. О дружбе с владыкой Антонием рассказывает один из его духовных детей. 


Видимо, я делаю грамматическую ошибку, когда пишу слово "Владыка" с заглавной  буквы.   Но для меня это имя собственное, а не нарицательное. Он был слугой каждого из нас – и мирян и священников. Владыка поминал часто слова отца Софрония (Сахарова), что Православная Церковь – пирамида, стоящая на своей вершине, а вершина эта – Христос.  И все мы стоим на всё-несущих плечах Его.  Не должно быть у Него в Церкви начальников и подчинённых, все – любят, служат друг другу. И последний из нас будет первым, а первый – последним. 


Впервые я встретился Владыкой в сентябре 1981 года.   Меня направил к нему мой священник из Бостона, о. Дэвид Блэк.  И вот в час  дня я звонил у ярко-синей двери. Через некоторое время послышались шаги, быстрые и лёгкие.  Дверь открыл человек среднего роста, в серой рясе.  Он обнял меня за плечо и повёл через всю церковь в свою "приёмную", что находилась тогда к северу от алтаря.  Он рассказывал мне по пути о новой иконе, о церковных новостях.  Когда минуту спустя мы пришли, у меня было ощущение, что я знаю его давным-давно и что он знает меня.  И я стал рассказывать ему то, чего никому никогда не рассказывал, а он, сидя в своём кресле с жёсткой деревянной спинкой, слушал.  Никогда до этого я не видел, чтобы так слушали.  Я для него был единственный человек на целом свете, всё остальное не существовало.  Я спросил его, что такое любовь, и он сказал, что и сам хотел бы это знать.  "Научитесь любить себя, ведь Бог создал вас Своею любовью, и уж если Он любит вас, то вам грех себя не любить. Так научитесь и других любить," – сказал он. 

 

Через час Владыка  поднялся и проводил меня до двери. Меня поразило тогда   и потом всегда удивляло его замечательное чувство  времени – он никогда не смотрел  на часы. Он просто знал: сейчас кончаются 45 минут беседы или 5 минут проповеди.  Отчасти это необычайное чувство времени объясняется точностью – и плотностью – его мышления и речи. У него отсутствовали вводные слова, витиеватые обороты и вообще какая бы то ни было "сладостность".  Он прекрасно знал Священное Писание и работы Отцов Церкви.  Он обычно давал их в пересказе, без ссылок "глава такая-то, стих такой-то", которые делают речь "спотыкающейся", отвлекают, а не сосредотачивают внимание. 


Через несколько  лет у меня стряслась беда, началась депрессия, жизнь рассыпалась на куски, которые никак было не собрать.  Я приехал в Лондон "на постой" – на полтора месяца, с надеждой, что Владыка поможет собрать эти куски.  Пришёл в церковь утром, на Литургию в Субботу Лазаря. Я решил, что если Владыка меня не узнает, значит и помочь не сможет.  Когда, читая Евангелие, он дошёл до слов "Лазарь, выйди вон", у меня было физическое ощущение, что он сошёл с амвона, подошёл ко мне вплотную и сказал эти слова мне, одному.  И я "вышел из мёртвых". Когда подошёл  к причастию, он назвал меня по имени. Много позже я рассказал Владыке, как боялся, что он меня не узнает. Его ответ был замечателен: "Встречи  не забываются". Каждый из нас был для него – Встреча, в каждом, а нас тысячи, он искал – и находил – Свет Божий.  "Так же и вы – ищите в каждом, с кем судьба сведёт, этот свет, – сказал он мне. – Ведь люди не под ногами путаются, а встречаются, чтобы друг на друга посмотреть – и увидеть, а не мимо пройти. Каждый, кто "просто так" мимо прошёл, – потеря и для вас, и для него." 

 

Владыка работал  со мной упорно: два раза в неделю мы разговаривали, и он пытался меня вытащить.  Люди крепко обидели меня, и он советовал: "Коли не можете их простить, не насилуйте себя. Лучше  просто пожалейте их – они  сделали зло и ранили вас, но более всего они ранили себя. Пожалейте их, и тогда постепенно простите."  Когда я спросил его, что такое прощение, он напомнил: "Вы уже спрашивали, что такое любовь (разговор о любви был за пять лет до этого; все разговоры наши, после перерывов, начинались как бы с запятой – годы спустя). Прощение так же трудно. Научитесь жалеть, найдите если не оправдание, то объяснение поступков и всегда ставьте себя на место обидевших вас. Ненависть лишь жжёт вас." Он говорил: "Знаете, не ищите у Бога справедливости, а ищите милости. По справедливости мы осуждены, а по милости – прощены и любимы". 


Часто то, что  говорил Владыка, казалось мне странным (а поначалу я думал, что он рисуется): "Да никакой я не митрополит. Я  просто приходский батюшка..." или: "Грехи  мои, как песок морской..."  Потребовалось много лет, чтобы понять, что, конечно же, Владыка был и есть митрополит и правящий епископ, но для каждого из нас – не только его прихожан, но и множества людей по всему свету, которые и не видели его, а лишь читали его книги или получали письма (а писем он написал тысячи и тысячи), он - добрый батюшка, который и обогреет, и направит, и путь осветит.  Когда он говорил: "Никакой я не богослов," – это была правда, при всей его необычайной образованности и знании текстов. Он не знал "всё о Боге" – он знал Бога, и хотел нам это знание, эту жажду встречи передать.  Живое общение, а не знание книжников.  "Не приписывайте Богу "свойства" – это Его только сужает, преуменьшает, делает "постижимым", а Он непостижим. Можно приблизиться к Нему, но достичь нельзя."

 

Честность и  доверие к Богу были его ключами  к молитве. Как-то я спросил его, почему Бог часто "не слышит" наших  молитв.  Владыка ответил: "Он слушает  всегда, да наш шум Ему расслышать не даёт. У Него "абсолютный слух” – любая  фальшь слышна. Когда говоришь с Ним, очисти дух от всякой посторонней мысли. Говори абсолютно честно, без компромиссов. Если сомневаешься – скажи, если не веришь – не утаи. Если с другом не говорить абсолютно честно, то зачем и друг?"  Замечательный пример тому – история избавления от мышей и тараканов в приходском доме. Владыка произнёс молитву Иоанна Златоустого, которая, как предполагалось, должна была помочь, но прежде чем читать её, сказал: "Святой Иоанн, я не верю этому, но всё равно – помоги". 


Вера и доверие  к Богу были для него неразделимы. И в нас он верил.  Я сказал ему  как-то, что нет у меня настоящей  веры – не мог бы я довериться Богу так, как настоящие верующие доверялись.  Он сказал: "Никто не знает, на что способен. Когда приходит час испытания, люди на великие подвиги способны." И добавил: "И в другом ищите света, даже когда найти его, кажется, и шанса нет. Найдёте – и поможете исцелиться человеку."


Я собираю архив работ Владыки и недавно просматривал фильм, снятый во время пасхальной службы. Подходят к нему сотни человек, и для каждого он находит "отдельное" тёплое слово, особую улыбку.  И так было всегда.  Даже когда Владыке было совсем нехорошо, он выходил и благословлял нас – не толпу, а каждого "отдельно".  Он берёг и лелеял свой приход. Однажды в России, когда я сказал кому-то, что Владыка "мой священник", собеседник ответил: "Нет, он священник на весь мир. Весь мир – его приход."

 

Одевался Владыка необычайно просто.  Многие, наверное, помнят его армейский  ремень, слегка надорванный в одном месте, и коричневую телогрейку-безрукавку на меху неизвестного зверя. Под стать телогрейке были очки с одной дужкой, перманентно сломанной. Никакие попытки приодеть его во "что-нибудь приличное" успеха не имели – кашемировые кофты исчезали и обнаруживались на чьих-то плечах.  То же, кстати, происходило и с деньгами – они немедленно перекочёвывали в чьи-то карманы.  Владыку даже нельзя назвать "щедрым" – это было в его природе. И делал он это не по долгу, а "по радости", по любви.

 

Когда Владыка служил, каждое слово у него было весомо.  Он никогда не служил "скороговоркой", не комкал тексты – не торопился и не растягивал. Служба для него была молитвой – и сказанной, и внутренней.  Его голос и движения были необходимой и естественной частью этой полной молитвы. В молитве, как и в речи, у него не было "вводных" слов.  "Какой трепет испытываешь, когда говоришь: "Во имя Отца и Сына и Святого Духа! Во имя Святой Троицы!" Можно ли эти слова произносить просто как нечто сопутствующее, как бы между прочим?" Такой подход к службе – не скороговорочный, a прочувствованный сердцем и осознанный, – объясняет, я думаю, и то, почему и обыденная его речь не содержала никакого "сора". 


Когда Владыка  был назначен служить в Англию, он по-английски и слова не знал. Поэтому проповеди свои он составлял заранее и читал, запинаясь, по бумажке. После службы пожилая ядовитая прихожанка сказала ему: "Отец Антоний, вы бы не читали, а от себя говорили." – "Так ведь смеяться будут!" – "И то лучше, чем зевать." С тех пор он говорил без записей. (Поэтому так трудно теперь собирать его работы – они сохранились в магнитофонных записях в самых разных местах.)

 

Я приходил на службу за час. Церковь была ещё закрыта. Я присаживался на каменную оградку и читал свежую газету.  Владыка  как-то застукал меня за этим занятием – он примерно за полчаса до службы отпирал собор. Я был очень смущён тем, что занимался столь мирским делом у церкви, да ещё в Страстную неделю.  Он меня утешил: "Отец Лев Жилле всегда читал газету перед службой – чтобы знать, о чём молиться."

 

Я часто расспрашивал Владыку о церковных обрядах, правилах церковной службы. Вопросы  мои были наивными и часто нелепыми: я был "недавний" православный, и для меня важно было установить соотношение между верой и  религией, т. е. верностью Христу и предписанными способами её выражения.  Владыка рассказывал мне о церковных установлениях и традициях богослужения.

 

О ежедневных молитвенных правилах он сказал: "Старайтесь не столько "вычитать" все молитвы, сколько сказать хоть одну из них Господу со всей возможной верой... Если нет своих слов, произносите молитвы святых, но знайте, что молитвы эти – плод их глубокой веры и опыта. Не фальшивьте!.. Иногда такое состояние, что не получается молитва. Не "барабаньте" тексты, не поможет. Подумайте в этом случае о людях, которые вас любят, помяните их, помолитесь, чтобы они помолились о вас."


Когда Владыка работал как врач, то возвращался домой совершено  измученный и ещё совершал полное молитвенное правило, часто едва сознавая, что  произносит. Он рассказывал, что его духовный отец Афанасий Нечаев, узнав об этом, запретил ему вечером молиться.


Я предпринял неудачную попытку чтения книги Псалмов.  Некоторые проходили  как-то по поверхности, не задевали.  А многие даже пугали, когда Псалмопевец призывал ужасные кары на головы своих врагов. Владыка сказал: "Пробуйте разные псалмы, пока не попадёте на тот, который отзовётся в вас. Останьтесь с ним и читайте его, пока не "сроднитесь" с ним. Не у вас первого такая проблема. К Антонию Великому пришёл как-то простой крестьянин: "Учитель, как мне узнать Писание?" – "Читай Псалмы," – ответил Антоний. "Но я неграмотный." – "Хорошо, тогда повторяй за мной первый псалом: Блажен муж, не сидящий на совете нечестивых..." – "Остановись, – попросил крестьянин, – я должен это обдумать и понять..." Он ушёл и вернулся через 30 лет. "Что же ты пропал, ведь ты же собирался учиться?" – "Я старался понять эти слова и жить по ним," – ответил крестьянин..."" Я читать умел, но настоящей, душевной грамотности у меня было  совсем мало. Ей-то и учил меня Владыка – не "вычитывать" текст, а стараться жить по нему.


Я жаловался  Владыке, что не поспеваю за текстами во время службы – слишком  быстро для меня.  Он дал мне неожиданный  совет: "И не старайтесь, не поспеете. Попытайтесь как бы скользить по волне, как на доске, не теряйте ритма службы."  А потом, как бы между прочим, добавил: "Я перед Литургией целиком служу её в одиночестве, в молчании, в течение двух-трёх часов..." Владыка совершал богослужение в этом состоянии полной молитвы – слова, движения, молчание.


Я сказал ему как-то, что воздух у нас в церкви голубой. "Да, – ответил он, – намоленная церковь." Часто я стоял и думал о людях, ожидающих причастия.  Это были совсем другие люди, чем за час до этого, – в них были мир и тишина.  Жаль только, что часто не можем мы эту тишину сохранить и унести с собой во "внешнюю тьму". 

 

О языке богослужения Владыка говорил: "Церковнославянский – это мой  язык молитвы, однако для многих русский  язык понятнее, позволяет избежать неясностей, недоразумений, а иногда и нелепостей в понимании текстов. Если уж идти к исходным языкам службы, то следовало бы пользоваться греческим. Не следует, однако, "менять" язык службы административно – это должно происходить естественно, по нуждам прихожан." 


Об одежде у него было определённое мнение.  Длине юбок часто придаётся поистине сакраментальное значение, хотя часто видишь в церкви прихожан, одетых неподобающим образом. "Не надо гнать их – они, если останутся, сами постепенно узнают, как следует  одеваться. Не с юбок надо начинать. Оттолкнуть легко..."

 

Исповедь Владыка рассматривал и как покаяние и примирение с Богом, и как  лечение. Я готовился  долго, составлял список, чтобы не забыть чего, и посылал ему заранее. Владыка читал, а потом начиналась исповедь. "Вы исповедуетесь не мне, а Господу. Я здесь стою свидетелем." Владыка выслушивал исповедь и начинал "по пунктам" разбираться. Стремился не осудить, а утешить, направить.  Исповедывать, как он, – это не наука и не искусство, это дар Божий. И нередко он говорил: "Нет, этого я не знаю. Давайте помолимся вместе."

 

Меня очень  беспокоил вопрос о соотношении исповеди и причастия, и я несколько  раз спрашивал Владыку: верно  ли, что я подхожу к причастию  без обязательной исповеди перед этим. Пока однажды он не рассвирепел (бывало и такое): "Я вам скажу, когда вам нельзя подходить к причастию! Тут не "правила" решают, а ваш духовный отец."  И рассказал мне историю: "Григорий Сковорода во время одного из своих странствий проходил мимо сельской церкви во время обедни. Он вошёл. Священник стоял с чашей в руках, ожидая прихожан причаститься. Но ни один не подошёл. "Неужели Жертву Божию отвергнуть?" – сказал Григорий и "со дерзновением приступил" – как был, пыльный с дороги. Потому что сердце его было чисто."

 

Несколько лет назад  я часто видел в соборе милую молодую женщину, ожидавшую ребёнка.  Она ходила на все службы, усердно молилась, но к причастию не подходила. После причастия я предложил ей кусочек освящённого хлеба и спросил, почему она не причащается. "Я утром перед службой чай пью – без этого нехорошо делается, ребёночку нужно." – "Но ведь причастие ему ещё нужнее." – "Так нельзя ведь..." – "Подойдите к Владыке и спросите." – "Его беспокоить неловко. Спрошу у батюшки." -  Священник ей, однако, причащаться запретил.  Когда я рассказал об этом Владыке, он очень огорчился и сказал: "Значит, плохо я его учил." Служба, правила, пост – смыслом всего этого была для него любовь, а не отвержение.

 

Как-то во время Великого поста его пригласили пообедать к небогатым  прихожанам и угостили куском курятины – самая дешёвая пища. "Что же мне было? Отказаться? Ведь люди лучшее мне предложили. Помните, что Христос говорил – не то, что входит в уста, оскверняет человека, но то, что выходит из уст. Исайя говорил, что пост – это когда разделишь с голодным свой хлеб, приютишь скитающегося, разрешишь оковы неправды, а не когда в меню отбираешь постные блюда. Православие – не "диетическая" религия. Это любовь и прощение."

 

Такие же "вольности" позволял себе Владыка во время Литургии. Тайные молитвы он читал вслух, пока был в силах.  "Это так замечательно – почему отнимать их у верующих? Ведь эти молитвы – тайные не от молящихся.” Значит ли 

всё это, что Владыка вольно обращался  с правилами, канонами, установлениями? Как раз наоборот.  Он сам строжайше  соблюдал все правила.  Его беспокоило другое – подход "книжников" к Церкви и её традициям.  Опасность была та же, что от евангельских книжников и фарисеев: они точно знали всё "как надо" и правилам этим придавали характер окончательной, не изменяемой догмы, заменяя этой догмой, этой формой смысл церковной жизни. Забыв, что догма церковная не в том, сколько поклонов бить, или какую одежду носить.

 

Всё, что я написал здесь, совсем не ухватывает того чудесного, что было во Владыке... Рискну описать три события, которые особо запали в душу. 


Однажды, на Светлый Понедельник (Владыка в тот день не служил), я через боковую дверь алтаря увидел его стоящим у престола. Он стоял прямо, опираясь на посох, с закрытыми глазами, в молчании и молитве.  Был он как столп пламени. Нет, это не была галлюцинация – прозрачное пламя окружало его.

 

Другой раз  – во время службы миропомазания в среду на Страстной неделе, - в своей монашеской рясе, простоволосый, он совершал моление о благословении  священного елея.  Он был один, совершенно один, окружённый тишиной, ушедший куда-то далеко, туда, вероятно, где он находится теперь. Он не хотел возвращаться... 


И ещё одно, очень горестное воспоминание.  О нашей  последней встрече. За два дня до этого, 27 апреля 2003 года, он совершил свою последнюю на земле  пасхальную службу. Провозгласив "Христос Воскресе!", Владыка прошествовал к алтарю, раздавая прихожанам свет от своей свечи – он до конца нёс нам свет. Ему трудно было говорить и передвигаться. Все те дни он ходил с палочкой...  Владыка сказал мне, что хотел бы поговорить и что придёт в офис в час дня на Светлый вторник. Около часа я услышал чьи-то быстрые шаги на лестнице.  Подумал: "Кого это несёт?.." А это был Владыка – без палочки, быстрый и бодрый.  Мы проговорили полтора часа, и я устал первым...

  

Он тогда жаловался  на свою "бесполезность": "Я последние годы глохну. Не могу больше слушать исповеди... Раньше встречался с людьми по многу часов каждый день. Теперь не могу." А ведь всё продолжал и принимать людей, и читать письма и отвечать на них. Он печатал на древней пишущей машинке и сетовал, что трудно стало находить для неё ленту. Я подарил ему маленький компьютер, notebook, как их теперь называют, и он учился на нём работать – в 88 лет! 


С друзьями-священниками и многими прихожанами он был на "ты", как и они с ним. А со мной – на "вы". Я обижался, но не спорил: насильно мил не будешь. Но потом понял. Он знал, что я не смогу называть его на "ты", а неравенства не хотел. Очень был тонкий и чуткий человек. 


Владыка создал удивительный двуязычный приход –  сначала там были только русские, которые с открытой душой приняли англоязычных прихожан, и тех в конце концов стало большинство. Потом хлынула волна новых иммигрантов, которые привезли с собой не столько веру, сколько обычаи, забыв, что в чужой монастырь со своим уставом не лезут. Владыка не верил в русское, сербское, украинское православие. Он верил во Вселенское Православие и видел Сурожскую епархию не русским гетто, а центром и распространителем православия на Западе. 


Мы должны беречь, любить, ценить наших епископов, священников – они за нас жизнь отдают, живут и умирают с нами, встречают нас в мире и провожают, когда уходим. Владыка отдал нам всего себя, до последней минуты, – ему "дали отставку", когда ему пять дней жить оставалось. Христос сказал: "Нищие всегда будут с вами, а Я не всегда". То же относится к каждому из нас – глядите на другого как на образ Божий. Не всегда он будет с вами. Не теряйте ни одной минуты, которую можете отдать другому, отдать любви. 


И помолитесь за святителя Антония – нашего пастыря  и нашего друга. † † 


Борис Хазанов

Монт-Вернон, штат Нью-Гемпшир, США

 

БЛАГОДАРНОСТЬ



Мы выражаем глубокую и сердечную благодарность всем тем, кто с такой любовью записывал, собирал и обрабатывал труды Митрополита Антония, в особенности членам его паствы!  И так же тем, кто духовно и материально поддержал создание Архива и таким образом внёс свой вклад в сохранение живой и действенной памяти Владыки в мире!

История создания Архива Митрополита Антония Сурожского


Борис Хазанов

Ноябрь 2010



Мне хотелось бы написать историю создания Архива Владыки Антония теперь, когда он, наконец, попал в Интернет и был открыт 1-го августа 2010 года для доступа людям во всех концах света.


История архива, однако, уходит корнями в "глубокую древность"...


Мне довелось впервые встретиться с Митрополитом Антонием Сурожским в сентябре 1980 года, но только с апреля 1985 года я начал регулярно ходить на его службы. Я живу в США, а потому я стал как бы visiting parishioner, но стремился попадать на службы в Лондонский Собор как можно чаще. Эти службы, проповеди и беседы Владыки были столь поразительны, что я был уверен, что архив их, конечно же, уже создаётся.  Когда же я спросил Владыку, так ли это, он с сомнением покачал головой. Тогда я решил попытаться создать такой архив на компьютере.


Дело в том, что Митрополит Антоний почти ничего на записывал. Когда он назначен был священником в лондонский приход из Франции, то английского языка он практически не знал, а потому проповеди свои записывал заранее и читал по записочке, пока одна из прихожанок не сказала ему, что очень скучно было слушать такие проповеди. Он ответил ей, что ''ведь смеяться будут", если просто произносить проповедь с его-то английским, на что она возразила, что это всё же лучше будет, чем спать.


С тех пор и стал Владыка "устным" человеком. Потом эта его особенность толкала многих, как толкнула и меня, на попытки записывать и собирать его труды.


С самого начала моих посещений собора, я заметил, что часто перед началом  проповеди Владыки выставлялось несколько магнитофонов; и что во время проповеди щёлкали фотоаппараты - иногда вплоть до просьбы старосты не снимать во время службы. То же делалось и во время бесед Владыки.  Зачем это делалось и куда девались эти записи, я тогда не знал. И Владыка сам, видимо, тоже записывал - всегда ли, часто ли, - не знаю, он держал своё записывание в секрете. (Его коллекцию записей удалось обнаружить только в 2004 году.) Записывали и фотографировали и заезжие люди. Большинство таких записей и фотографий пропадали без следа, - и теперь некоторые из них появляются то тут, то там.


Но самые более или менее "регулярные" звукозаписи  были сделаны прихожанками собора Таней Майданович, Esther Williams и Любой Резвой. Надо сказать, что множество людей в мире так и не услышали бы Владыкиных проповедей, служб и бесед, если бы не их поистине героические усилия!


Мне потребовалось два года, чтобы найти и скомпоновать оборудование (hardware),  приобрести, модифицировать и написать программы для осуществления компьютерного архива. Проблем было много. Компьютеры, по теперешним стандартам, были очень медленными, размеры памяти были явно недостаточными для обработки сканированных текстов, дисков не хватало не только для результатов сканирования, но и для программ, а единственным способом хранения архивного материала были небольшие дискетки (floppy disks). В начале работы стало ясно, что начинать надо с текстов – о звукозаписях и даже фотографиях мечтать было нечего. Наиболее трудной была проблема сканирования текстов. Программы, которые тогда существовали, могли сканировать только английский текст (латинские шрифты), но и они спотыкались на неразборчивом машинописном тексте. Пришлось пристраивать программки, которые "разбирались" с "сомнительными" буквами, а затем и с кириллицей.


Необыкновенно было то, что во всё время работы над Архивом, все эти годы, как только я упирался в тупик, появлялись способы выхода из него – дополнительная компьютерная память, более ёмкие диски,  даже лучшие программы... 


Но не только новые компьютеры и программы помогали. Появился в соборе хороший человек, москвич, который во время Страстной Недели – длинные службы, – видя, как я мучаюсь со спиной, научил меня упражнениям, чтобы выдержать долгое стояние, а потом, узнав о работе над Владыкиным архивом, предложил помощь деньгами, оборудованием... И с тех пор он стал нашим добрым гением. Благодаря ему было приобретено цифровое видео-оборудование, с помощью которого был снят, отредактирован и смонтирован почти весь видео-материал - и в Лондоне, и в Санкт Петербурге. Кстати, когда собирание компьютерного архива было закончено, именно он предложил - и настаивал - на помещении Архива на Интернет. Храни его Господь.


Следующей была проблема – как и где найти материал для Архива. И вот тут, году в 93-96, я "открыл" коллекцию Тани Майданович. В её маленькой квартирке хранилась настоящая энциклопедия записей Владыки – не только аудио кассеты, но и восемнадцать (!) томов транскрипций этих звукозаписей – и по-русски и по-английски. Её собрание работ Владыки, я думаю, было наиболее полным и было сделано не только с тщанием и любовью, но и с пониманием и глубоким чувством языка Владыки.


Таня любезно предоставила в моё распоряжение все 18 томов – второй экземпляр текстов, напечатанных на машинке. Бумага была плохая и лента на машинке была или очень новая (тогда буквы были расплывчатые), или сильно поношенная (и тогда буквы едва читались). Сама машинка – тоже была очень древняя и шрифт сношенный. Таня присылала мне по одному тому, и я учил свой компьютер разбираться в неясном тексте.


Я бы тогда совсем пропал, если бы к этой работе не присоединилась сестра Тани, Алёна Майданович, у которой был первый экземпляр Таниных томов. Так мы в четыре руки – мои и Алёнины - и прочитали все 18 томов в компьютер, – сначала на дискетки, а потом, когда появились компактные диски (CD), тогда на них. Диски - долговечные и с ними легко делать дополнительные копии.


Кроме того, Алёна записала множество проповедей и бесед Владыки в русских церквях, в Московской и Ленинградской Духовных Академиях, а также на частных квартирах, где Владыка беседовал с верующими и отвечал на их вопросы. Алёна также записывала беседы Владыки, которые транслировались радио ВВС на Советский Союз.


Но главная заслуга Алёны – на самом деле подвиг! – заключается в публикациях работ Владыки в Советском Союзе, а потом и в России. Сначала это были небольшие брошюры, а потом – всё более основательные издания, апофеозом которых послужили два фундаментальных тома Трудов Владыки, вышедшие в издательстве "Практика" в Москве. Усилия издателя Максима Осипова и его сотрудников сделали эти публикации фактически академическими изданиями. Алёна также подбирала и редактировала материалы Владыки для многих росскийских православных журналов. Так, благодаря Алёне Майданович печатное слово Владыки можно теперь найти во множестве книжных магазинов России, а не только в церковных лавках.


Когда, после первого года работы над компьютерным архивом, я предъявил Владыке маленькую чёрную дискетку, на которой было записано несколько сотен бесед и проповедей, он был поражён и, по-моему, счастлив: ''Вот всё, что я сказал - на маленьком кусочке пластмассы?!..''


А несколько лет спустя, когда появился первый диск с текстами, по настоянию Алёны Майданович и отца Михаила Фортунатто, я попросил у Владыки ''формального'', т.е. письменного благословения на эту работу. Отец Михаил напечатал текст, а Владыка подписал его. Отец Михаил назвал это письмо Доверительностью, а не Доверенностью.


Наш Архив стал "выходить в свет" (копия для Владыки, Тани, Алёны и меня) изданиями раз в год. Первое издание включало работу за первый год, второе – за первый и второй, и т.д.


После первого издания я понял – с работой над архивом и my day job мне не справиться. Тогда я нанялся на работу в маленькую начинающую компанию. Они посулили мне золотые горы, если работа будет сделана в срок. Я закончил задание быстрее, получил свои "золотые горы", и с тех пор стал работать только над Архивом. Помню, когда я собирался бросать работу, Алёна сказала мне: "Многие уже собирались". Она имела в виду, что многие намеревались посвятить всё своё время Владыкиным трудам, но не смогли. Хотя они-то с Таней только этим и занимались...


Несколько лет спустя после начала нашей работы с Таней и Алёной, прихожанка Лондонского Собора Kelsey Cheshire познакомила меня с другим собирателем и хранителем работ Владыки – Esther Williams, которая вместе с Rosslyn Nicholas записывала беседы и проповеди по-английски и делала транскрипции многих из них.  К сожалению, я встретился с Esther слишком поздно – она уже болела и работать ей было трудно. Последние два года своей жизни Esther, с благословения Владыки, привела в порядок и отредактировала монументальный цикл его бесед о Символе Веры (Creed). Помимо сбора материалов, Esther участвовала в составлении, редактировании и публикации книг Владыки на английском языке.


Все же материалы (и звукозаписи и транскрипты), сделанные Любой Резвой, к сожалению, пропали. После её кончины эти материалы хранились в гараже, откуда постепенно и исчезли. Так что рукописи, всё-таки, горят...


Зато много материалов было в собрании отца Михаила Фортунатто. Среди них – книги Владыки,  которые давно не переиздавались и которые невозможно было найти.


Нельзя не упомянуть и ту помощь, которую оказал в "добывании" материалов для Архива ныне покойный отец Сергий Гаккель. Он работал на ВВС и вёл там религиозные программы. Владыка Антоний в течение многих лет выступал в этих программах. Отец Сергий помог нам получить доступ к этим бесценным записям. Прихожанка нашего Собора Аня Елютина, которая тогда жила в Лондоне, взялась за переписывание этих материалов на кассеты. Это была не только огромная, но и неотложная работа – когда записям исполнялось десять лет, их просто выкидывали. Записи эти были на бобинах, и ВВС предоставило Ане оборудование для переписывания их на кассеты. Все эти записи – великолепного качества.


Одна из старых прихожанок Собора, Tatiana Wolff, перевела на английский язык важную работу Владыки О Встрече (Encounter).


До сих пор речь шла только о текстах, распечатанных людьми, упомянутыми выше. С появлением компактных дисков стало возможным хранить в Архиве и аудио материалы, и фотографии.


Усилиями Яши Геронимуса, при поддержке и подталкивании Алёны Майданович, значительную часть аудио собрания Тани Майданович удалось перевести на диски. Но качество записей оставляло желать лучшего.


Много звукозаписей пришло и от Esther Williams.


В дополнению ко всему этому, Fr. Joseph Skinner в течение многих лет делал записи проповедей Владыки на digital tape recorder.  Цифровые записи дают значительно лучшее качество звука. Сейчас он переводит эти записи в стандартный формат и передаёт их в Архив.


В Архиве собрана и значительная коллекция фотографий. Фото эти поступили от Anna Garrett, легендарной старосты Собора в течение многих десятилетий,  и её дочери Xenia Bowlby, от Татиши Бер, Тани и Алёны Майданович, Елены Орловой, Елены Садовниковой, Kelsey Cheshire, о. Михаила Фортунатто, Tatiana Wolff, Esther Williams, Florence Roffey, Nick Hales и Александры Смирновой.


Наконец, с появлением дисков для видео (DVD), стало возможным делать и видеозаписи.  Хотя ещё в 1995-97 Лена Садовникова сделала значительную серию видео бесед Владыки. Материалы эти были записаны в формате VHS, а потому качество их оставляет желать лучшего. Однако, это единственные видеозаписи того периода, и потому они представляют собой особую ценность.


В 1995 году Ольга Клодт сделала целую серию видео бесед с Владыкой. Эти беседы были один раз показаны по российскому телевидению, а потом канули в Лету. Теперь все эти беседы находятся в Архиве.


С 1998 до 2003 года видеозаписи делались Светланой Жулай и Nick Hales. Все эти видео снимались цифровыми камерами.


Великолепные видеозаписи служб, бесед и, в особенности, интервью с Владыкой, были сделаны Валентиной Ивановной Матвеевой. Помимо них, Валентина Ивановна сделала несколько прекрасных и хорошо известных фильмов о Владыке, один из них - Апостол Любви.


Чем дольше я работал над Архивом Владыки, тем больше мне казалось, что пока всё, что возможно не собрано или не скопировано в одном месте, и не держится в "сохраняемом" виде - настоящего архива нет. Даже когда компьютерный архив был уже собран и хранился у меня, я полагал - что это ещё не Архив. Он должен быть во многих местах и в безопасной форме.


Самое близкое к осуществлению этого - было открыть его на интернете. Тем более, что на американской земле у меня была группа помощников, последователей Митрополита Антония. Уже более 30-ти лет я - прихожанин Церкви Воскресения Христова в городке Кларемонт, на границе штатов Нью-Хемпшир и Вермонт. Дорога в церковь дальняя - около 100 км., но тепло и вера, окружающие меня там, давали и дают мне силы пройти через тяжёлые времена. Если бы не поддержка настоятеля, отца Андрея Трегубова, и прихода, вряд ли бы я справился не только с работой над Архивом, но и со многими трудностями на пути.


Отец Андрей с матушкой не случайно оказались вовлечёнными в эту работу - они встречались и беседовали с Владыкой Антонием, и с тех пор стали его верными почитателями.  (В церкви проводятся семинары на темы, поднятые Владыкой, например о Churchianity vs. Christianity.)


Интернетный сайт Архива был создан, разработан и воплощён в жизнь - отцом Андреем, матушкой Галиной, и несколькими другими прихожанами, при профессиональной помощи программистов Тимофея Трегубова и Mark Montague, - всего за восемь месяцев.


Владыка меня как-то спросил: ''Для кого, Боря, вы делаете эту работу?'' Ну что я мог сказать ему в ответ? Для Бога? Но что я могу сделать для Него, чего Он сам не может? Для Владыки? Конечно, отчасти. А главное - чтоб и многие другие люди услышали Владыкину проповедь. Ведь ''Зажегши свечу, не ставят ее под сосудом, но на подсвечнике, и светит всем в доме,''  как сказал Апостол.